Сегодня нас пригласили на Бат-Мицву наши дальние родственники, вернее родственники мужа, какая-то седьмая вода на киселе. Мы с этими родственниками почти не общаемся, я их не люблю. Не люблю их местечковости, расчётливости, к тому же у нас на них давняя личная обида, ну да это неважно... И я бы не пошла, а лучше бы поехала к папе в больницу, но у папы сегодня и так было много народу, да и чувствует он себя уже хорошо, и пригласили они нас давно, уже и отказать неудобно. И мы решили сходить, а вечером съездить к папе.
Ну Бат-Мицва эта была то ещё празднество, в ресторане "Белый Аист" в Ришоне, с невкусной едой, и танцами полуголых мужиков в подтяжках, перемежаемыми жуткой какафонией на скрипке в исполнении дородной Маэстро-не помню как звать. Ну и ладно. Я о другом. Я просто всегда была папиной дочкой, с мамой мы никогда не были так близки как с папой. Для мамы я всегда была взрослой девочкой, помощницей, которая забирала своего брата из садика и следила за ним, пока мама на работе, которой можно было поручить убрать квартиру, сходить в магазин, поиграть с братом. А вот с папой у нас были совсем другие, доверительные отношения, папу своего я обожаю. И когда в четверг я навещала папу в больнице, и он мне показался вдруг таким постаревшим и беспомощным, и мне стало так грустно и больно.
И вот на этом празднестве пригласили на танец девочку-именинницу вместе с её папой и заиграли песню "Мы с тобою, папка, старые друзья. Время пролетело - повзрослела я". И тогда я вдруг почувствовала, что НИКОГДА, НИКОГДА у меня этого больше не будет, что я тоже повзрослела, и я уже никогда не буду той папиной дочкой, о которой он заботился, которую будил по утрам и кормил завтраком, а потом отводил в садик или в школу, и с которой по выходным ходил погулять или водил в зоопарк, что мы поменялись ролями и теперь я буду о нём заботиться. А жизнь наша проходит в пустых заботах и хлопотах, дни пролетают, а папочка мой не молодеет. И мне вдруг стало так грустно-грустно, и у меня слёзы потекли из глаз, как у последней дуры. И ещё я подумала о Ширке, о том, что совсем скоро, не успеешь и оглянуться, и она станет взрослой барышней, и у неё будут свои интересы, и ей станет не до меня. И я буду с тоской вспоминать о сегодняшнем вечере. А потом вдруг папа именинницы пригласил меня на танец, и он был такой счастливый, как будто его самого никогда не посещают такие мысли. И я его почти простила, и б-г с ним. И вообще хватит об этих глупостях.

А вот и мы

Кстати, я в своём новом платье в горошек.